Российские дроны атакуют медиков в Украине: "Я бежала, потому что знала, что умру"

По данным Всемирной организации здравоохранения (ВОЗ), нападения на машины скорой помощи составляют 20% от общего числа атак на систему здравоохранения Украины, что указывает на их преднамеренный характер как часть рассчитанной стратегии.

Вследствие этих систематических нападений гражданское население в прифронтовых районах всё больше лишается доступа к жизненно важным медицинским услугам.

Большинство оставшихся в этих регионах — пожилые люди, часто страдающие хроническими заболеваниями. Даже пережив авиаудары и обстрелы, без необходимых лекарств и регулярных медицинских осмотров они сталкиваются с медленной и мучительной гибелью.

Машины скорой помощи не всегда могут добраться до них из-за высокого риска атак.

Литвиненко и её коллеги постоянно отслеживают угрозы через социальные сети, чтобы быть в курсе потенциальных опасностей.

«Это действительно страшно, — говорит она. — Каждый раз, когда мы везём пациента в больницу, мы просто молимся. Эти дроны могут появиться откуда угодно, они даже проникают через противодронные сети».

В некоторых случаях вместо скорой помощи приходится отправлять полицию.

Поскольку зона действия FPV-дронов расширяется — как Украина, так и Россия разрабатывают беспилотники с постоянно увеличивающимся радиусом действия, — мобильные клиники различных медицинских организаций вынуждены перемещать свою работу всё дальше от линии фронта.

«Два года назад мы могли приближаться на 5-8 км от линии фронта, — говорит Мелдрум. — Сейчас мы не приближаемся ближе чем на 30 км, и это расстояние продолжает увеличиваться».

За последние 18 месяцев организация «Врачи без границ» (MSF) прекратила регулярные визиты примерно в 80 прифронтовых деревень, где они оказывали медицинские услуги, отмечает Мелдрум. А недавно организация приостановила работу скорой помощи в Славянске, крупном городе на востоке Украины.

«Мы не чувствуем себя защищенными в этой обстановке и при том, как Россия ведёт эту войну», — заявляет Мелдрум.

«Мы не чувствуем, что правила войны соблюдаются».