Фронтовые послания: Тайны, хранящиеся в письмах и открытках Великой Отечественной

Дмитрий Панкратов, внук Василия Мочалова, ополченца 13-й дивизии народного ополчения Ростокинского района Москвы, на протяжении трех десятилетий занимается сбором почтовых материалов времен Великой Отечественной войны. Его уникальная коллекция насчитывает около 5 тысяч документов: конвертов, справок, открыток, писем и почтовых марок. Эти послания хранят в себе свидетельства одного из самых мрачных периодов в истории страны.

В начале 2000-х годов Дмитрий Панкратов, опытный филателист, чье внимание давно привлекала почта периода Великой Отечественной войны, задался вопросом о скудных семейных сведениях о своих предках. Его дед, Василий Михайлович Мочалов, политрук разведроты, отправился на фронт летом 1941 года в составе 13-й Ростокинской дивизии народного ополчения. Несколько писем, присланных им с передовой, наряду с прочими бумагами, его жена впоследствии передала в Музей обороны Москвы.

Однако дальнейшая судьба Василия Михайловича трагична: в октябре того же года он исчез без вести в районе Вязьмы.

Дмитрий Панкратов направил запрос в музей, но не ограничился ожиданием ответа. Он активно искал любые следы в архивах, кропотливо собирая информацию и расшифровывая строки, написанные чернилами и карандашом. Постепенно его коллекция росла, не делая различий между личными и чужими документами.

«Я собирал все эти материалы, поскольку верил, что подобная инициатива может возникнуть и у других людей, — поясняет внук ополченца. — Моей целью было аккумулировать эти документы и предоставлять их копии по запросам».

В настоящее время его собрание насчитывает около 5 тысяч предметов, из которых 90 процентов составляют письма и открытки. На основе собранных данных и анализа информации о своем деде Дмитрий Панкратов издал брошюру, которую подарил всем своим родственникам.

«Хотя существует государственная программа по сохранению памяти о предках, не каждый гражданин нашей страны имеет возможность реализовать нечто подобное в масштабах своей семьи», — отмечает внук ополченца.

«Вы не узнали бы меня — старого деда»

Привычное начало дня для многих — пробуждение и погружение в поток новостей и социальных сетей. Для Дмитрия Панкратова утро начинается с просмотра интернет-аукционов. Он отмечает значительный рост интереса к теме Великой Отечественной войны за последние пять лет. Однако лишь немногие готовы углубляться в детали, выясняя личность отправителя открытки, его происхождение и дальнейшую судьбу. Такое исследование зачастую превращается в многолетнюю кропотливую работу.

Однажды Дмитрию Александровичу попалась открытка, датированная 30 сентября 1941 года, от ветеринарного врача 7-й дивизии Бауманского района Ивана Виноградова, адресованная его матери в Химки. Уже через несколько дней начнется ад: тысячи советских воинов окажутся в Вяземском котле, и лишь небольшим группам бойцов удастся вырваться из окружения.

«Около 15 лет ушло на то, чтобы установить его судьбу. По всем официальным данным, Иван Виноградов числился пропавшим без вести с октября 1941 года, — делится коллекционер. — Затем мне удалось обнаружить новые письма: он писал их уже в 1943 году, после освобождения мест, где он прятался. Представьте себе шок его матери, которая уже два года считала сына погибшим!»

«Дорогая Мама! Я отправлял Вам короткую записку, когда нас освободили от немецких оккупантов. Если бы мы встретились, Вы бы меня не узнали — я стал как старый дед. Два года я не брился и только однажды стригся. У меня была длинная седая борода, и все называли меня дедушкой. За эти два года никто не обращался ко мне по имени и отчеству — только "дед", да и весь я был в лохмотьях», — писал Иван матери 15 сентября 1943 года.

Он скрывался в селе Озерище, и никто его не выдал; возможно, его ветеринарные навыки пригодились многим местным жителям. Хотя он не сотрудничал с немцами, пребывание на оккупированной территории привело к его направлению в штрафной батальон. В марте 1944 года Иван получил тяжелое ранение в бою и скончался от него 15 марта.

Полные решимости

Передо мной виньетка: шестнадцать портретов ополченцев, выполненных в стиле почтовых марок. Это один из семи выпусков, которые Дмитрий Панкратов создает и печатает за свой счет, иногда при поддержке друзей, с целью сохранения памяти. Он тщательно изучает документы из своей коллекции, собирает факты и выбирает тех, кто, по его мнению, особенно достоин упоминания. Но тут же поправляет себя: на самом деле, все они достойны…

Дмитрий Александрович демонстрирует эти виньетки в школах, знакомя учащихся с историями ополченцев. Он убежден, что даты быстро стираются из памяти, но живые человеческие судьбы запоминаются надолго.

«Дети живо интересуются: "А кто это? А этот?" Те, кто увлекается филателией, сразу просят виньетки для своих коллекций. Учителя затем сообщают, что ребята возвращаются домой и пересказывают родителям услышанное, — рассказывает Панкратов. — Для нашего поколения эти события еще очень близки и отзываются в сердце, но для молодого поколения это уже менее ощутимо. Наша главная задача — вызвать интерес у подрастающего поколения».

Читаю на виньетке имя: «Авдеев Юрий Константинович…»

«О, это был поистине выдающийся человек!» — Дмитрий Александрович улыбается, словно говоря о давнем друге. — Основатель и первый директор Музея Чехова в Мелихово, талантливый художник. Он добровольцем вступил в 3-ю Московскую коммунистическую дивизию. Получив тяжелое ранение, он почти полностью потерял зрение и был комиссован по состоянию здоровья. Однако сохранилось множество его портретов, на которых изображены бойцы и сослуживцы Авдеева. Эти работы дают нам уникальную возможность увидеть лица многих воинов дивизии.

Киселев Николай Яковлевич из 7-й дивизии народного ополчения Бауманского района был удостоен звания Праведника народов мира в Израиле за спасение еврейских семей из гетто в Беларуси. Чегодаев Андрей Дмитриевич из 18-й дивизии народного ополчения Ленинградского района, потомок княжеского рода, впоследствии стал хранителем сокровищ Дрезденской галереи перед их возвращением на родину… Панкратов, кажется, способен часами рассказывать о каждом герое своей коллекции. Разбирая пожелтевшие строки старых посланий, он пропускает через себя каждую судьбу.

«Иногда мне задают вопрос: "В чем же заключалась заслуга ополченцев? Ведь они не одержали победу, не разгромили врага, и столько людей погибло впустую…"»

«Нет, их жертва не была напрасной! Они смогли, в том числе при поддержке других наших подразделений, выиграть драгоценное время — ту неделю или десять дней, которых не хватило немцам для стремительного захвата Москвы. За этот период удалось перебросить с Дальнего Востока несколько дивизий для обороны столицы, — подчеркивает Дмитрий Александрович. — Я изучил множество писем, и во всех них отчетливо прослеживается одно — непоколебимая решимость. Они были готовы отдать жизнь, лишь бы не пропустить врага, защитить свои семьи, Москву, Родину. И именно эта решимость — самое важное. Она не всегда была присуща даже кадровым частям».

Из столицы — на троллейбусе

Изучение этих посланий позволяет выявить любопытные детали. Вот, например, одно письмо, написанное в ноябре 1941 года неким отправителем «дорогой Галочке» по дороге из Москвы в эвакуацию в Алма-Ату: «Едем черепашьим шагом, точнее, почти все время стоим. Страшно мерзнем, так как нас перевозят в вагонах-троллейбусах…» Действительно, к середине октября обстановка на фронте стала критической, возникла реальная угроза захвата столицы немцами, что повлекло за собой массовую эвакуацию.

«Поездов катастрофически не хватало, многие уходили пешком — Шоссе Энтузиастов было переполнено беженцами, — рассказывает Дмитрий Александрович. — И вот человек со станции Куровская сообщает, что из-за отсутствия свободных вагонов им пришлось ехать в троллейбусах, которые перевозили на открытых платформах. Вывозили все, что только могли, чтобы ничего не досталось врагу».

Еще одно послание из осени 1941 года: движение поездов метро было остановлено, и один москвич спешит уведомить знакомого, что не сможет прийти на встречу. В те времена, в отличие от современности, нельзя было просто написать в мессенджер, а человек был очень ответственным.

«Адресата на месте не оказалось — он либо эвакуировался, либо уехал куда-то еще, но поражает, как функционировала почта в тот чрезвычайно напряженный период. Они провели целое расследование! Запрашивали информацию в адресном столе, в домоуправлении… К каждому запросу прилагался квиток к письму. Вот насколько ответственно люди относились к своим обязанностям. В итоге пришел ответ, что адресат выбыл».

Примером исключительной ответственности служит письмо Дмитрия Прокофьевича Андрианова, начальника финансовой службы артполка 18-й дивизии народного ополчения. Его заочно считали погибшим: многие видели, как бомба поразила его грузовик. Однако он выжил и сумел сохранить полковую кассу, сдав все средства до последней копейки.

«В полку все были счастливы моему возвращению, потому что я привез все в целости и сохранности, да и сам остался жив», — сообщал Дмитрий Прокофьевич своим близким.

Горю желанием бить врага

В любой значимой коллекции есть свои жемчужины, своего рода «пропуск» в высшую лигу профессионального сообщества. У Дмитрия Александровича таких реликвий несколько, среди них — открытка Александра Космодемьянского, адресованная его дяде.

«Я по-прежнему горю желанием и с неослабевающей яростью бить врага», — пишет девятнадцатилетний Саша. На лицевой стороне открытки изображена трагическая сцена пленения Зои немцами.

А это почтовая открытка от ополченца Фрунзенского района Давида Сандомирского. В поблекших от времени строчках он обращается к директору завода «Каучук» с просьбой помочь найти его жену, которая была работницей этого предприятия.

«Со 2 по 26 октября находился во вражеском окружении. Благополучно выбравшись, узнал, что жена покинула Москву. Не могу передать ей о себе вестей и ничего не знаю о ней…» — пишет Давид.

Читатель невольно начинает сопереживать: «А.И. Житловская», где же ты?

Еще один редчайший экспонат — открытка из Брестской крепости, датированная 20 июня 1941 года. За два дня «до»… Ничего не подозревающий будущий защитник пишет краткое послание родным в Белгород: о том, как дела, и передает поцелуи.

«Он опустил открытку в почтовый ящик, но из-за выходных она не была отправлена. А на рассвете 22 июня началась война, — рассказывает Дмитрий Панкратов. — Открытка так и не дошла до адресата. До нас. Зато она попала к немцам. Один из оккупантов, военнослужащий 45-й пехотной дивизии вермахта, забрал ее с собой».

Так 70 лет это неотправленное послание хранилось в личном архиве немецкого солдата. После его кончины родственники выставили документы на аукцион. Среди них было множество фотографий разрушенной крепости, за которые развернулась настоящая борьба среди покупателей. Панкратову удалось приобрести эту открытку, и уже более десяти лет он без устали пытается установить личность ее автора.

На многих посланиях встречается лишь имя, а иногда и вовсе никаких опознавательных знаков. Из тыла писали о трудностях военного времени, а с фронта — о том, что все в порядке, что они успешно бьют «немецкую гадину», и настоятельно просили родных чаще рассказывать о себе, поскольку это придавало бойцам сил в сражениях.

Но за этими сдержанными словами, за уважительным обращением на «Вы» к матери, скрывались глубочайшая любовь и почтение.

«В Музее обороны Москвы хранится уникальное письмо — ополченец 4-й дивизии народного ополчения Куйбышевского района Анатолий Яновский поздравляет сына с днем рождения. Это было его последнее послание с фронта: 20 октября 1941 года он погиб. В качестве подарка отец отправил сыну кусочек сахара — ведь больше ничего не было…» — голос Дмитрия Александровича прерывается. — «В письме было наставление на всю последующую жизнь — сын должен был слушаться родителей. Мой дед также в одном из своих последних писем писал старшему сыну Геннадию: слушайся мать, будь за старшего».

Назови его тихо по имени

Возле поселка Холм-Жирковский, расположенного между Смоленском и Вязьмой, в местах ожесточенных боев, создан Парк Победы. Здесь потомки ополченцев, воинов других подразделений и местные жители высаживают деревья в память о своих погибших близких.

Примерно в 20 километрах, в Пигулино, находится храм Ахтырской иконы Божией Матери, где в одном из приделов установлены мемориальные доски с именами ополченцев 13-й дивизии, не вернувшихся с войны. Это почти две тысячи имен, но список еще далек от завершения.

«В составе нашей дивизии было свыше 11 тысяч человек, но из Вяземского "котла" вышли немногим более полутора тысяч, — отмечает Дмитрий Александрович. — Вместе с архивной группой сообщества родственников ополченцев 13-й дивизии он активно работает над восстановлением полного списка. В настоящее время наша база данных содержит уже более 8 тысяч имен бойцов».

Когда Дмитрию в руки попадает конверт с именем, которого нет в существующей базе, но с номером полевой почты 13-й дивизии, он немедленно звонит в сообщество родственников ополченцев, чтобы с радостью сообщить: «Нашел!» Таким образом, еще одно имя обретает бессмертие.

В Парке Победы у Холм-Жирковского шумит на ветру молодой дубок, посаженный в память о Василии Михайловиче Мочалове. Его внук признается, что для близких это огромная боль, когда нет могилы, нет места, куда можно прийти и поклониться павшему герою. Однако теперь есть парк, храм… и надежда.

«Весной свою благородную работу начинают поисковые отряды. Раз в год или два им удается обнаружить останки одного-двух бойцов именно из нашей, 13-й дивизии, — говорит Дмитрий Александрович. — Я до сих пор не теряю надежды, что когда-нибудь будут найдены и останки моего деда».

СПРАВКА

2 июля 1941 года Военный совет Московского военного округа издал постановление о добровольной мобилизации жителей Москвы и области в народное ополчение. К 8 июля в столице уже было сформировано 12 дивизий, состоящих из горожан-добровольцев самых разных профессий — от рабочих и инженеров до бухгалтеров, преподавателей, писателей и музыкантов. В октябре 1941 года к ним добавились еще четыре дивизии. Всего на фронт отправились более 160 тысяч добровольцев. Осенью того же года ополченцы, сражаясь плечом к плечу с кадровыми частями, сумели задержать наступление врага, выиграв драгоценное время, однако подавляющее большинство из них сложило головы в ожесточенных боях под Вязьмой.